Мы встречаемся в Кишиневе. Не в офисе, а в небольшом кафе, где у нее, судя по всему, редкая пауза между звонками. Телефон лежит экраном вниз, но время от времени воздух сотрясает вибрация от входящего СМС или звонка. Контроль и выдержка, которые героиня нашего интервью принесла в личную жизнь из работы, помогают сохранять внешнюю собранность, но не скрывают напряжение, которое у логистики всегда фоном.
Парасковиа Мокану управляет логистикой грузов так, как обычно управляют кризисами: без суеты, без лишних слов, с холодной точностью. Хотя кризисы для нее не событие, а режим работы. В ее терминологии это называется «постоянный фоновый сбой», который никогда не заканчивается, а только меняет форму.
-
Вас редко видно в публичном поле, при том что вы отвечаете за процессы, от которых зависит бизнес. Это осознанно?
-
В нашей профессии есть странное правило: если о тебе говорят — значит, где-то уже пожар. Когда все работает, никто не интересуется, как это устроено. И в этом есть несправедливость. Ты можешь закрывать цепочки на 3–4 страны, держать под контролем десятки перевозчиков, сотни машин в движении — и все это выглядит как «само по себе». По факту это не «само». Это тысячи микрорешений в день. Иногда 200–300 событий за смену: задержки, перепланировки, customs hold, смена слотов в порту, перекрытия на границах.
-
И вы с этим живете каждый день?
-
Да. И если ночью нет звонков — это не тишина. Это редкое чувство, что система не развалилась. Был момент, когда я ждала признания. Не наград. Просто чтобы кто-то сказал: «это было сложно, но ты справилась». Потом поняла, что если ты начинаешь работать ради этого, ты начинаешь принимать неправильные и слепые решения.
«В логистике выигрывает не самый сильный, а самый быстрый в адаптации»
-
А что тогда для вас показатель успеха?
-
Когда у тебя нет горящих задач. В нашей терминологии это называется no escalation flow. Когда все идет без срочных эскалаций наверх. Если честно? В реальности это почти недостижимо. Логистика живет в состоянии постоянного давления. Любая задержка — это деньги, которые начинают «капать» сразу. Один день простоя контейнера в порту Европы в среднем от 80 до 150 евро. Иногда больше. И это только хранение. Не считая цепочки дальше. Поэтому в начале карьеры я пыталась быть жестче. Думала, что иначе не услышат. Это была ошибка.
-
Почему?
-
Потому что в этой системе громкость не работает. Работает точность. Весна 2024 года. Поставка промышленного оборудования через несколько стран. Классический сбой: ошибка в документах — формальный отказ на границе — риск простоя. Начался стандартный сценарий: давление, юристы, письма в адрес руководства. Все усиливают конфликт, вместо того чтобы его разбирать. Я вышла из этой логики. Позвонила не начальнику смены, а обычному диспетчеру. Иногда именно там находится реальная причина. Разговор занял около 40 минут. Оказалось, человек просто боялся взять на себя ответственность. У него уже был инцидент и выговор за похожую ситуацию. Он не спорил с документами, он просто боялся процесса принятия решения. Выход мы нашли через переформатирование риска. Мы перераспределили ответственность, уточнили формулировки, сняли личную угрозу для исполнителя. Груз ушел в тот же день. Без давления. Только через то, что в логистике называется переразметка рисков.
«Самое сложное — не потерять груз. Самое сложное — не потерять себя»
-
У вас есть ощущение, что работа поглощает личную жизнь?
-
Это не ощущение. Это архитектура этой профессии. Несколько лет назад у моей близкой подруги были серьезные проблемы со здоровьем. В тот же период у нас шел крупный проект. Несколько миллионов евро оборота, жесткие сроки, цепочка держалась на ежедневных ручных решениях. Я физически не могла разорваться. И я выбрала работу.
-
И потом?
-
Потом был очень неприятный период. Не из-за работы. Из-за чувства вины. Потому что ты понимаешь: ни один контейнер, ни один контракт не равен потере возможности быть простым человеком.
-
Это повлияло на вас?
-
Да. Я стала иначе выстраивать границы. Не жестко — это невозможно. Но хотя бы честно. Теперь у меня есть окна цифрового детокса. Короткие периоды, когда я отключаюсь от сети. Иногда это 2–3 часа. Иногда вечер. Не всегда получается. Но если этого нет вообще, начинается перегрев системы, потеря операционной устойчивости. Улыбается: — И да, дома я все равно иногда ловлю себя на том, что считаю интервалы между фурами.
«Женщина в логистике сначала должна доказать, что она не случайный человек в комнате»
-
Вы работаете в среде, где исторически доминировали мужчины. Это до сих пор ощущается?
-
Да. Но не всегда напрямую. Иногда это просто интонации.
-
Например?
-
Когда тебя сначала проверяют не по решениям, а по уверенности.
Парасковиа вспоминает один из первых крупных переговоров: — Перевозчик, жесткий рынок, ставки на фрахт росли почти ежедневно — по 5–10% в неделю в пиковые периоды. Меня перебивали, не дослушивали, пытались ускорить переговоры. В моменте я перестала спорить. Просто фиксировала каждую позицию своих собеседников. Вернулась к разговору уже структурно: тарифы, риски, ответственность, сроки, штрафы. В какой-то момент в комнате стало тихо. Не потому что я повысила голос. А потому что структура оказалась сильнее давления.
-
Это про характер?
-
Думаю, про выдержку. В логистике эмоции — минус время.
«План А заканчивается там, где начинается граница»
Когда разговор возвращается к практике, становится видно, за что Мокану ценят в отрасли:
-
Во время одной перевозки промышленного оборудования через несколько стран произошел сбой. Перевозчик изменил условия, когда груз уже был в пути. Страховая отказалась покрывать часть рисков. Классический supply chain freeze: каждый защищает себя, и система встает. Но даже тут нельзя усиливать давление. Я просто перевела разговор в плоскость правил. Не эмоции, не претензии, а матрица ответственности. Через несколько часов нашли решение. Это не про «талант». Это про то, что когда у людей есть понятная рамка — процесс снова начинает двигаться.
-
Часто такие ситуации?
-
Да. В сезон у нас может быть до 40–60% роста нагрузки по отдельным маршрутам. И если один поставщик «падает», система не ждет. Она либо перестраивается за 24–48 часов, либо начинает терять деньги каждый час.
-
Бывают ошибки?
-
Конечно. Однажды я настояла на маршруте, который выглядел стабильным. Формально все было правильно. Но на одном участке начались задержки из-за изменения режима пропуска.
-
Снова финансовые потери?
-
Время. И доверие к модели. После этого я всегда закладываю минимум два альтернативных сценария. Один маршрут теперь для меня не стратегия, а риск.
«Логистика = доверие»
-
Если коротко: чему вас научила эта работа?
-
Не путать контроль с иллюзией контроля.
-
Это как?
-
Ты не управляешь миром. Ты управляешь реакцией системы на изменения.
-
И что главное в профессии?
-
Люди. Не технологии. Не маршруты. Даже не деньги. Можно построить идеальную цепочку. Но если на границе человек не доверяет другому человеку, все остановится.
Мы допиваем уже остывший кофе, и кажется, что за этот час вокруг ничего не изменилось. Тот же шум улицы, те же редкие сигналы машин. Но где-то за пределами этого кафе продолжают двигаться сотни грузов, меняются маршруты, принимаются решения, о которых никто не узнает. Парасковиа поднимает телефон, быстро просматривает сообщения и на секунду задерживается, будто переключаясь обратно в свой ритм. Логистика не заканчивается, она просто делает паузы. И, возможно, главный навык здесь — действительно не в том, чтобы все контролировать, а в том, чтобы не терять себя в этом постоянном движении.