Люди, которые ищут смысл жизни, а также видят предопределённую связь событий, не считая их случайными, больше склонны верить в необычное. Стремление к духовности тоже может вызывать веру в паранормальные явления. Также известно, что женщины более склонны верить в сверхъестественные явления, нежели мужчины.
Харальдссон провёл в этой области несколько исследований в 1980-х и начале 2000-х годов. В дальнейшем его выводы были подтверждены другими психологами, проводившими аналогичные эксперименты.
Исследование, проведённое Харальдссоном в 1980 году с целью проверить наличие связи между личностными качествами и верой в паранормальное, показало, что они никак не связаны.
Он использовал термины «овцы» и «козы», которые, по его словам, очень распространены в парапсихологии для описания верующих и неверующих людей. «Изменчивость соотношения количества овец и козлов объясняется 7% различий в определении личностных критериев.
Это и стало одной из причин того, почему предварительные итоги исследования количества «овец» и «коз» оказались неудачными. Личностные качества не являются точным показателем того, кем является человек — “овцой” или “козой”», — пояснил Харальдссон.
«Овца» — термин, употребляющийся в парапсихологии для описания людей, верующих в сверхъестественное.
«Коза» — термин, используемый парапсихологами для описания тех людей, которые не верят в паранормальные явления.
В 1981 году он обратил особое внимание на политические и религиозные взгляды людей. Около 25% из 900 человек в возрасте от 30 до 70 лет, отобранные случайным образом из национального реестра Исландии, сообщили о том, что обладают живым религиозным или духовным опытом.
Эта цифра была такой же, как в Соединённых Штатах и Великобритании, отмечал Харльдссон. Эти люди показали самую высокую склонность верить в сверхъестественные явления.
Он нашёл некую позитивную связь с чтением Библии, но больше — с изучением восточных религий. «Это может означать, что вера в паранормальные явления больше связана со свободными или общими религиозными интересами, чем с православными или сектантскими христианскими учениями», — пишет Харльдссон.
У многих основной чертой была вера в жизнь после смерти. Он обнаружил также позитивную взаимосвязь с частотой воспоминаний о снах и их толкованием.
Харльдссон несколько раз проводил это исследование среди студентов Университета Исландии с небольшими корректировками, но каждый раз результаты были аналогичными.
«Интересно, что некоторые социологи в области религии… определяют её как личный поиск смысла жизни и как попытку создать реальность во вселенной или построить систему значений, — писал он. — Наклеивание на опыт ярлыка “психический” часто зависит от оценки отдельным человеком событий, которые имеют предопределённость, а не просто случайны.
На основе вышесказанного возникает вопрос: являются ли изменения в тенденции людей считать случайными причинно-следственные связи или жизнь в целом общим источником мелких, но значимых отношений между религией (в широком смысле) и верой в паранормальные явления?».
На основе вышесказанного возникает вопрос: являются ли изменения в тенденции людей считать случайными причинно-следственные связи или жизнь в целом общим источником мелких, но значимых отношений между религией (в широком смысле) и верой в паранормальные явления?».
В 2011 году доктор Брюс Грейсон из Университета Вирджинии заявил, что у людей, верующих в сверхъестественные явления, велика склонность к поиску смысла жизни.
В своей работе «Значимые совпадения и околосмертные опыты», опубликованной в Psychiatric Annals, Грейсон пишет: «Восприятие совпадений и поиск их смысла связаны с верой и опытами паранормальных явлений, верой в интуитивные способы мышления, духовный интерес и скорее эмпирический, чем рациональный стиль обработки информации».
Однако он отметил, что пока неясно — верующие люди ищут смысл жизни или же поиск этого самого смысла вдохновляет их веру?
В 2003 году Харльдссон провёл эксперимент с участием детей из Ливана, постоянно говоривших о воспоминаниях из прошлой жизни. Он сравнил их с группой детей, которые никогда не вспоминали и не упоминали о своих предыдущих жизнях.
В ходе исследований доктор выяснил, что дети с воспоминаниями о прошлой жизни «более склонны к излишней мечтательности и диссоциации (т.е. расщеплению сознания), им чаще не хватает внимания со стороны взрослых». Но социальная изоляция и внушаемость им не свойственны.
Между тем и уровень диссоциации у таких детей значительно ниже, чем в случаях с настоящими больными, страдающими синдромом множественной личности, и клинически этот уровень нельзя считать тревожным.
Дети, рассказывающие о своих прошлых жизнях, оказались более мечтательными, чем их сверстники. Однако ничто не указывало на их большую склонность выдумывать подробности воображаемых событий и явлений. Исследователь также не обнаружил никаких подтверждений того, что эти дети легче поддаются внушению.
Между тем в ходе одного из исследований, проведённых Харльдссоном в Шри-Ланке, выяснилось, что дети, помнящие прошлые жизни, получают более высокие баллы при прохождении тестов на сообразительность, их словарный запас заметно больше, и в целом они учатся лучше, чем их сверстники.